Моё пост-имаго
Titel

Моё пост-имаго

Beschreibung
Город завис в ожидании туманного шквала. Воет сирена, все полеты отменены. Прохожих становится все меньше, лавочники закрываются пораньше, даже констеблей распустили по домам. В Габен прибывает «Дурбурд», последний поезд перед туманным шквалом. И привозит он с собой жуткое существо и целый ворох тайн. От автора Это очень необычный цикл, и каждая книга в нем может читаться как самостоятельное произведение. Жанр — стимпанк и городское фэнтези. У каждого произведения есть черты собственного поджанра: «И гаснет свет» — это мистический триллер с элементами хоррора, а «Мое пост-имаго» — готический детектив с элементами гримдарка. Похож ли Габен на «Птиц»? И да, и нет. Вселенная общая, схожие технологии и атмосфера, но, как сказал один мой читатель: «Если бы Птиц написал Гофман, то Габен написал бы По». Что это значит? Чуть меньше сказочности, больше мрачности. Для кого эта книга Для тех, кому нравятся «Мистер Вечный Канун» и «Птицы». Для читателей городского фэнтези.
Auf öffentlichen Listen dieser Nutzer
Dieses Hörbuch ist noch auf keiner Liste.
Produktdetails
Titel:
Моё пост-имаго
Sprache:
RU
ISBN Audio:
4099995569971
Erscheinungsdatum:
1. Juli 2024
Laufzeit
19 Std 18 Min
Produktart
AUDIO
Explizit:
Nein
Hörspiel:
Nein
Ungekürzt:
Ja
Über den Autor:
Владимир Торин — современный писатель, фантаст. Был найден в чемодане на вокзале в Одессе. Вырос в сиротском приюте мадам Коган на ул. Садовой. Мадам Коган была строгой женщиной, но доброй (где-то в глубине души), а еще она использовала детей из приюта в качестве маленьких воришек. Она просто обожала норковые и песцовые шубы и дорогие украшения, а все это стоит денег. Она называла нас своими маленькими мышками, потому что мы, мол, могли пролезть в любую щель. Нам постоянно приходилось придумывать очередные уловки, чтобы облапошить наивных джентльменов и дам с Потемкинской лестницы и Приморского бульвара и при этом не попасться. Пока жил в приюте, помимо работы на мадам Коган, работал манекеном в ателье господина Меера и мальчиком-газетчиком на Приморском бульваре. Все нераспроданные газеты относил тете Соне с рыбного ряда на Привозе. Она заворачивала в них селедку. Тетя Соня была большая любительница рассказать всему Привозу истории из жизни ее многочисленных знакомых, и большую половину этих самых знакомых она попросту выдумывала. Тогда я впервые узнал, как это, когда человека никогда не существовало, но кто-то взял и придумал его — полностью: от очков с треснувшим стеклышком до потертых ботинок со следами чьих-то зубов. Она никогда не записывала свои истории и часто говорила: «Ой, ну не сиропьте мне душу за шкрябанье бумаги. Лучше не писать вовсе, чем писать, чтобы кто-то потом заворачивал селедку в твою писанину». Что ж, она, наверное, пришла бы в неописуемый ужас, если бы узнала, что мальчишка, который приносил ей газеты и вечно торчал у корзин с камбалой, однажды станет записывать свои истории о людях, которых никогда не существовало.